Не на весы — на сердце клади, Что больно, что светло, что в груди. Весы — холодны, как январь в тишине, А сердце — как пламя в сырой темноте. Весы рассудят: «Отпусти, не держи!» Но сердце шепнёт: «Он — часть твоей души». Весы скажут: «Ложь!» — и уйдут без следа… А сердце — простит, даже зная — навсегда. Ты взвешивал правду? Взвешивал ложь? Но разве в граммах — ты это поймешь? Весы не поймут, что слеза лишь одна — Это боль, но не горе и не беда… Ты думал — рассудок спасёт от огня? А сердце сгорело… за тебя, за меня. Оно не считало потерь и долгов — Оно отдавало… без мер и без сроков. И пусть говорят: «Ты ошибся вновь!» Но в этом — и есть твоя правда, любовь. Ведь весы не знают, как пахнет рассвет, Как шепчет прощание — первый букет… Как в детстве мы верили в сказку всерьёз, Как плакали в тишине, задавая вопрос… Весы не поймут — им не надо болеть, А сердцу — надо: ему — умереть. Так ставь не на гири — на память, на сон, На шёпот, что в полночь зовёт в переулок окон. На то, что нельзя измерить, купить — На то, что нельзя… но нельзя и забыть. Не весы — а душа пусть решает за нас. Пусть режет, как нож, но целует, всерьёз. Пусть будет нелогичной, как в детстве мечта… Зато — настоящей. Зато — навсегда. _______________________________________ Not on the scales — lay it on the heart, What aches, what glows, what tears apart. Scales are cold as January’s hush, The heart — a flame in midnight’s crush. Scales will say: “Let go, don’t hold!” But heart will whisper: “He’s your soul.” Scales depart with logic’s decree… The heart forgives — eternally. You weighed the truth? You weighed the lie? But can you weigh the tear in your eye? Scales won’t know how dawnlight smells, Or how goodbye in silence dwells. You thought the mind would shield from fire? Your heart burned down — for your desire. It never counted loss or gain — It gave… beyond all sense or chain. Let them cry: “You failed again!” But in that failure — truth, my friend. Scales know not childhood’s whispered prayer, Nor how the heart must break — to care. So lay it not on weights — but dreams, On midnight’s sigh, on vanished gleams. On what can’t be priced, bought, or sold — On what can’t be kept… yet can’t grow old. Let not the scales — but soul decide, Though sharp as knives, yet sweet as tide. Let it be flawed, like childhood’s vow… But real. And yours. And here. And now. _________________________________________ Pas sur la balance — pose sur le cœur Ce qui te blesse, ce qui est ta lueur. La balance est froide, hiver sans pardon, Le cœur — flamme vive dans l’ombre en prison. La balance dit : « Lâche, ne retiens ! » Mais le cœur murmure : « Il est ton destin. » La balance part, logique en armure… Le cœur pardonne — pour toujours, sans cure. Tu pesais le vrai ? Tu pesais le faux ? Mais pèse-t-on un sanglot, un aveu ? La balance ignore l’odeur de l’aube, Le chuchotement d’un adieu qui tombe. Tu croyais l’esprit te sauver du feu ? Ton cœur s’est brûlé… pour toi, pour un vœu. Il n’a jamais compté ni gain ni perte — Il a tout donné… sans règle, sans alerte. Qu’ils crient : « Tu as failli, encore, toujours ! » Mais dans cet échec — ta vérité, tes jours. La balance ignore les contes d’enfant, Le cœur doit souffrir… pour être vivant. Alors pose tout sur le rêve, le soir, Sur le souffle perdu, sur l’éclat du soir. Sur ce qu’on ne peut ni vendre, ni peser — Sur ce qu’on ne peut garder… ni oublier. Que la balance se taise — c’est l’âme qui juge, Tranchante comme lame, douce comme refuge. Qu’elle soit folle, comme un vœu d’enfant… Mais vraie. Et tienne. Et là. Et maintenant.
