Говорят — всё кончилось. А в моих ушах — вечный металлический звон. Это тишина, которую оставил после себя взрыв. Но я всё ещё просыпаюсь от него. Только теперь — он внутри. И тишины нет. Ты смотришь в зеркало — и видишь следы, которых нет. Ты не стрелял, но твои руки пахнут железом. Ты жив, но кожа отказывается чувствовать тело. Даже свет — слепой, как пуля. Даже утро — как приказ. Ты не хочешь помнить — но взрыв идёт на повторе. Ты не хочешь плакать — но соль режет губы. Ты не хочешь чувствовать — но стекло в груди звенит. Ты не хочешь слушать — но в каждой тишине живёт его смех. Он был твоим братом — пока не стал заголовком. Он был твоим сыном — пока не стал именем на стене. Теперь все говорят: «Гордись». А ты просто ждёшь, чтобы дверь скрипнула и голос сказал: «Мама, я дома». Мир шепчет: «Дыши». А ты не можешь. Твоё дыхание — воздух, который им не достался. Ты вдыхаешь его последний выдох. Выдыхаешь — своё право на воздух. И с каждым вдохом тебя становится меньше. Нет правых. Нет виноватых. Есть только мы — живые, которые не смеют жить. И мёртвые, что смотрят нам в спину. Ты — часть поля, где трава растёт сквозь имена. И молчат.
