Тише, тише... не говори о любви, она же услышит. С темнотой в сердце не прикасайся, замри. Не смотри ей в глаза! Если откроет душу — беги. Держи дистанцию. Слышишь? Просто беги. Она пахнет весной и рассветным, молочным туманом, В её жестах — изыск, в её мягкости — сонный покой. Но под нежной вуалью, под ласковым этим обманом, Стержень белый горит, раскалённый безумной судьбой. Как спираль в старой лампе, доведена до предела, Она светит так ярко, что зрение выжжет дотла. Ты хотел её всю? Ты хотел её душу и тело? Но она — не очаг. Она — пламя, в котором лишь мгла. Тише, тише... не говори о любви, она же услышит. С темнотой в сердце не прикасайся, замри. Не смотри ей в глаза! Если откроет душу — беги. Держи дистанцию. Слышишь? Просто беги. Она очаровательна в собственной этой ужасности, За ней так интересно... с безопасных высот наблюдать. Она — хищный цветок, символ высшей, слепой безучастности, Та, что может согреть, но привыкла всегда сжигать. Мотыльки вьются рядом, в экстазе ломая крылья, Им так хочется греться в лучах этой белой петли. Но она не со зла превращает надежды их в пыль и в бессилье, Просто в сердце её — только выжженный корень земли. Тише, тише... не говори о любви, она же услышит. С темнотой в сердце не прикасайся, замри. Не смотри ей в глаза! Если откроет душу — беги. Держи дистанцию...
