Это песня об одиноком страже, который, смирившись со своей вечной тьмой, внезапно видит на горизонте родственный свет, навсегда разрушающий его изоляцию и дарующий осознание того, что он больше не один. *** Можно ли... услышать свет? Или почувствовать его сквозь бесконечную тьму? Я так привык к своим камням и ветру, К холодной соли на седой скале. Мой луч, как пульс, стучал по километрам, Искал ответ в непройденной земле. Я был один. И в этом нету драмы. Лишь страж, что выбрал свой бессонный пост. Я вырезал из тишины, не храмы — А к вечной тьме единственный свой мост. Но в эту ночь привычный ход нарушен, И воздух стал натянутой струной. Казалось, сам покой был обезоружен Внезапной, неземною тишиной. Там, где всегда лишь мрак владел по праву, Вдруг вспыхнул свет, дрожащий и живой. Не тот, что жгут для славы и забавы — А тот, что дышит болью и тобой. Не просто свет. Ответное сиянье. Беззвучный крик, прорвавшийся сквозь твердь. Что говорило мне без опозданья На языке, что заставлял поверить. Я замер, перестал вращать светило, Боясь спугнуть видение во мгле. Меня не пламя это опалило — А узнаванье в трепетном огне. В его чертах, в его святых изломах, В его борьбе с густеющей тоской Я видел эхо всех моих разгромов, И видел шанс... на свой покой. Быть может, все рубцы и вся усталость, Весь холод одинокого пути — Лишь плата за единственную малость: Способность этот свет в ночи найти. Там, где всегда лишь мрак владел по праву, Вдруг вспыхнул свет, дрожащий и живой. Не тот, что жгут для славы и забавы — А тот, что дышит болью и тобой. Не просто свет. Ответное сиянье. Беззвучный крик, прорвавшийся сквозь твердь. Что говорило мне без опозданья На языке, что заставлял поверить. И мой огонь, что бился еле-еле, Вдруг вспыхнул вновь, но мягче и теплей. Не для спасения заблудших в ме́ли, А чтоб тому, другому... стать светлей. ...И я свечу в ответ. Ты... видишь?
