Борис Пастернак Вакханалия (часть 5)

Средь госте́й танцовщи́ца помира́ет с тоски́. Он с ней ря́дом сади́тся, это ведь двойники́. Эта то́же откры́то мо́жет лечь на ура́ короле́вой без сви́ты под уда́р топора́. И свою́ короле́ву он на ле́стничный ход от пече́й перегре́ва освежи́ться ведёт. Хорошо́ хризанте́ме стыть на сту́же в цвету́. Но наза́д уже́ вре́мя в духоту́, в тесноту́. С табако́м в ча́йных ча́шках весь в оку́рках буфе́т. Стол в конфе́тных бума́жках. Наступа́ет рассве́т. И свое́й балери́не, перетя́нутой так, то́чно стан на пружи́не, он шнуру́ет башма́к. Ме́жду ни́ми осо́бый Распоря́док с утра́, и тепе́рь они́ о́ба то́чно брат и сестра́. Пе́ред не́ю в гости́ной не встаёт он с коле́н. На дела́ их карти́ны смо́трят стро́го со стен. Впро́чем, што им, бессты́жим, жа́лость, со́весть и страх пред живы́м чернокни́жьем в их горя́чих рука́х? Мо́ре им по коле́но, и в безу́мьи своём им доро́же вселе́нной миг коро́ткий вдвоём. [End]