[ Title: Шурале. Часть 1: Кырлай. По поэме Габдуллы Тукая в переводе Семёна Липкина.] Есть аул вблизи Казани по названию Кырлай. Даже куры в том Кырлае петь умеют — дивный край! Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил, На земле его работал — сеял, жал и боронил. Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик, А река, народа гордость, — просто маленький родник. Эта сторона лесная вечно в памяти жива. Бархатистым одеялом расстилается трава. Там ни холода, ни зноя никогда не знал народ: В свой черед подует ветер, в свой черед и дождь пойдет. От малины, земляники все в лесу пестрым-пестро, Набираешь в миг единый ягод полное ведро. Часто на траве лежал я и глядел на небеса. Грозной ратью мне казались беспредельные леса. Точно воины, стояли сосны, липы и дубы, Под сосной — щавель и мята, под березою — грибы. Сколько синих, желтых, красных там цветов переплелось, И от них благоуханье в сладком воздухе лилось. Улетали, прилетали и садились мотыльки, Будто с ними в спор вступали и мирились лепестки. Птичий щебет, звонкий лепет раздавались в тишине И пронзительным весельем наполняли душу мне. Здесь и музыка и танцы, и певцы и циркачи, Здесь бульвары и театры, и борцы и скрипачи! Зур бу урман: читләре күренмидер, диңгез кеби, Биниһая, бихисаптыр, гаскәри Чыңгыз кеби. Кылт итеп искә төшәдер намнары, дәүләтләре Карт бабайларның, моны күрсәң, бөтен сауләтләре. Ачыла алдында тарихтан театр пәрдәсе: Аһ! дисең, без ник болай соң? Без дә Хакның бәндәсе. (Велик этот лес: края не видно, как море. Бесконечен, неисчислим, как войско Чингиса. Вспоминаются вдруг имена, державы старых дедов — вся их мощь. Открывается занавес театра истории: «Ах!» — скажешь, почему мы такие? Мы ведь тоже рабы Божьи.)
