Многие во времена Смуты, да и позже, считали Марину Мнишек ведьмой, своими злыми чарами поддерживающей её всепожирающий, безжалостный огонь. Это было, без сомнения, очень удобной идеей. После казни атамана Заруцкого, сохранившего верность своей царице до последнего вздоха, по приказу недавно избранного царя Михаила Фёдоровича у Мнишек забрали её сына, Ивана, поклявшись не причинять тому зла. После этого, ребенка, не понимавшего, что происходит, и что за люди вокруг него, отнесли к месту казни, и "за злые дела" повесили около Спасских ворот. Какие злые дела успел совершить трехлетний малыш, не уточнялось. Тело его было слишком легким для верёвки, и она не затягивалась на шее. Палачи оставили ребенка умирать в петле мучительной смертью на протяжении нескольких часов. Марина Мнишек умерла немного позже, как было официально сказано, от тоски по своей воле. Перед смертью, по легенде, она прокляла весь род убийцы её сына. Говорят, что когда пришли забирать тело Мнишек, на окне сидела большая чёрная птица, не улетая и не издавая ни звука. Мнишек хотели тайно захоронить, но тело загадочным образом исчезло. Чтобы не беспокоить народ и не давать поводов для слухов, всё замяли. Ведьму Мнишек, царицу Смуты, казалось, забрал сам Князь Тьмы. Но, может быть, так только казалось... Род Романовых пресекся всего через сто с небольшим лет, а далее проклятие Мнишек перешло на тех, кто правил, приняв фамилию проклятых государей. Когда-то давно я слышал историю о том, что в 1918 году, когда из подвала дома Ипатьева выносили окровавленные, изуродованные тела, большая чёрная птица кружила в небе, издавая странные крики, похожие на безумный смех. Janus Geminus Царица Смуты Лежала в свете догорающем, Лишь пальцы тонкие в крови, Восход холодный отравив Своим проклятьем умирающей. "Приди ко мне, владыка истинный! Взойди со дна предвечной тьмы, И стены жалкие тюрьмы Раздвинь сияньем неописанным! Не за предательство трусливое, Не за украденный венец, Не за мучительный конец В позорной казни для любимого - За душу, ангела невиннее, За взгляд наивных чистых глаз, За детский хрип в последний раз - Ты возроди меня эринией! Дай силу мне свою, мой Темный князь! И крылья гнева, когти смут Пусть эту землю разорвут!" - Шептала, ниже к полу всё клонясь. Седой стрелец крестился, глядя ввысь, И благовест звучал как стук, Когда над Лобным местом вдруг В зловещем крике птицы пронеслись.
