Ах, ты Русь, — страна лихая! Вечный бут и непокой. Девки плачут, воздыхая, Над супружеской четой. Все почистили, помыли, Среди дворни пересуд. Кони бешеные в мыле Весть печальную несут, До Москвы, столице нашей От тамбовского села. И уже с Кремлевских башен Глухо бьют колокола. Чем пропасть от рук холуя, Лучше встать на эшафот… Генерал-аншеф такую Весть навряд переживет. Сам аншеф от слез ослепнет, Сгинет в ночь — и был таков! В Бондарях, в фамильном склепе Схоронили голубков. Не захватчи ки-татары, Добрым чувствам вопреки, Всю на бревна раскатали Ту усадьбу мужики. Сам Косим ушел в запои, На себе рубаху рвал, Что, мол, в графские покои Он с оглоблею нырял. И, штаны спуская, мерил Ту оглоблю напоказ. Но ему народ не верил, Потешался всякий раз. Графским змеем Ваня бредил, Зад вилял из-под полы… Взяли Ванечку в железо Да в стальные кандалы. Взяли Ванечку в железо — Все браслеты на руках. Так и сгинул он, болезный, На свинцовых рудниках. Революцией крещеный Русский люд — без дураков! Ваня трижды отомщенный Кровью бар и кулаков. Не поруганный, не клятый В бронзу звонкую отлит В Бондарях с рукой подъятой Ванин памятник стоит. И у нас народ послушный Сыпал золото в навоз, Потому стоит Ванюша — Коммунист, а не прохвост.
