Орошают слёзы узорную скатерть в приданое, Жизнь ломают юной девке сваты нежеланные. Тётушки твердят своё «стерпится, слюбится» Вот детишки пойдут, там и всё образуется. А она уже честь отдала любимому, Вчера к батюшке пришла повиниться родимому. Ой, да реченька-тоска, глубина-глубока, Не сплести ладоней жар… дорогой мой сокол Песня тянется, словно веретённая нить... В сердце нет сил насильно любить. Руны защитные, вышивка белых рубах — Все до единой остались лежать в сундуках. Только невеста угасла быстрей, чем заря, В платье венчальном, в гроб деревянный легла. Не дождалась она свадьбы, ушла в тишину, Лишь бы верность свою сохранить одному. Ой, да реченька-тоска, глубина-глубока, Не сплести ладоней жар… дорогой мой сокол Песня тянется, словно веретённая нить... В сердце нет сил насильно любить. Ровно один оборот совершила земля, Свадьбу гуляют, шумят золотые поля. Тот, кого дева звала своим милым в ночи, Жадно целует другую под блеск каланчИ. В день годовщины кончины — деревня веселья полна, Парня хмельного в избу уводит жена. А у могилы стоит, не живой и не мертвый, другой, Тот, кто прослыл для неё нелюбимой бедой. Он ведь приданого девы совсем не просил, С прошлого лета красу полюбил. Жадного взгляда не отводил, Сватов заслал, чтоб беречь... Да себя погубил. Кумушки шили... Рушники вышивали... «Стерпится — слюбится» всё причитали…
