На Руси стародавней до времени Жили люди из нашего племени, А вокруг ошивалося тёмное Чудо юдное, грязное, стрёмное. Расскажу я вам, братцы, историю, Не про ведьму со ступой грудастую, Не о котЕ её чёрно-пепельном, не о черепом проклятых лебедях, Не о юге, бурлящем на севере! То вы знаете сами, родимые, Все истории о роде и имени, О козле, о корове без вымени, О безногом, безруком котИмени. В моей правде ни грамма нет выдумки, Ни прикрасы, ни бреда. На вырубки С мужиками из нашего хутора Мы отправились в Cеверный лес. Чащи там, знамо всеми, нехожены, И дорожки в них вовсе не топтаны... Вижу, умный нашёлсися слушатель! Завсегда сам-один удивляется: "Почему в самы дебри попёрлися? Отчего не рубашить по краешку?" Вам бы нашего жадного барина, Что себе - "Всё моё!" - заграбАстует, Розги жалует горе-спИнушкам, Покусившихся на евОйное! Вот и дёрнули мы всем селением В те места, где нет власти от барина. Предварительно мы подготовились: Обереги надели и с кротостью Вознесли всем богам человечества И слова, и дары - всё, как жрец учил, И в кровИ, и в моче, и в какАшеньках Изрисованы наши мордАшеньки. Так чин-чином мы вторглися в лес, Хоть точно чаяли - тут прячется бес! Медленно, бОязно двигались вглубь, Деревья смыкались за нами в испуг. Шорохи, вздохи за скрипом ветвей, Тянущих лапы к добыче своей. Лес всё темнел и темнел на глазах, Солнечный свет отступал впопыхах. Так и пропАсть ни за грош - легкотА, Ну а вокруг всё сильней чернота. Вдруг мы услышали звон ручейка, Тихий, смеющийся, словно река, Он, голосистый, как бабы весной, Нас завлекал на себя, за собой. Вот и поляна, и быстрый журчей, Сосны над нами склонились к ничьей - Тут ровно света и тьмы пополам, Только всё так же тянется к нам Крючьев рукастых сукчовая длань. Люди взволнованно бросились пить, Будто спешили все беды забыть. Только студёная слАдка вода, Бражки не надо для храбрости, да? Все увлечённо сосали, как кровь, Чистую воду из жил сих лесов. Что говорить? Я и сам будь здоров Влагу хлестал из пригоршни без слов! Только испробовав чащу на зуб, Сам будь готов на ответный раут! Лес зашумел, всё темней и темней вдруг становилось в поляне моей. Ветви тянулись, закрыв небосклон, Люди завыли, им вторил и он - Лес оживал, просыпался от сна, Древнее Зло не желало нам зла. Медленно лезли из чащи ветвей Духи лесные за плотью людей. Голодно, холодно стало вокруг, Мир обратился в отчаянья круг. Кровь и кишки - развесёленький пир Мог бы увидеть здесь барина мир. Я и не знаю, как сам уцелел, Помню, очнулся в землянке из тел, Сросшихся вместе корою, листвой, Рядом спаситель пристроился мой. Что тут описывать? Зелёный, с корой, Ветки и сучья со свежей листвой... "Форменный леший!" - сказали бы вы, И оказались бы вы не правы! Это не леший меня согревал, Каждую ночь не самец истязал. Это делила со мною постель ЛЕшая! Баба! Древесная дщерь! Сбился со счёту, сколько недель Мы кувыркались в любви не людей. Только итог предсказуем настал - Он опустился и больше не встал, Скрючился, ссохся, как старый сморчок И... отвалился, истлевший сучок. ДнАкось не зря обстругала его ЛЕшая, вскоре зачала... Кого? Я, хоть не Карло, но всё же отец, Вот и родится бурЯтый тинЕц. Дальше всё просто - из леса меня ЛЕшая вывела, тут же ушла, Слов не сказала при этом она, Хоть и умела и даже могла. Я же собрал руки в ноги - и в путь, Дальше от леса, забыть эту жуть! Только всё помню, всё снится мне сон, Будто я нелюдь, древесный Самсон. Так-то, родные, я правду сказал! Верить, иль нет? Всё равно! Я б не стал... Знаете, только чевой-то теперь Выпивши тянет меня вон за дверь, Выйду из дома - и прямёхонько к ней, Белой берёзе, подруге моей. Нежно прильну, обниму... Целовать, Жалко, сучка нет, пошли бы в кровать! [Chorus] Э-э-э-эх, лЕшая, моя ты лЕшая! Что же ты? Да где же я?
0/500