В кейптаунском порту С какао на борту "Жанетта" доправляла такелаж. Но прежде чем идти В далекие пути, На берег был отпущен экипаж. Идут-сутулятся, Вздымаясь в улицы, Давно знакомы им и шторм и град... И клеши новые, Полуметровые Полощет весело ночной пассат. Им дверь открыл портье, И несколько портьер Откинулись, впуская моряков. И не было забот, И горе не придет — Здесь люди объясняются без слов! Здесь все повенчаны С вином и женщиной. Здесь быстро лечатся следы морщин. Здесь души сильные, Любвеобильные. Здесь каждый бог, и царь, и господин! Они уйдут чуть свет. Сегодня с ними Кэт. О ней не мог мечтать и сам Жюль Верн: Она, куда ни кинь, Богиня из богинь Заманчивых кейптаунских таверн. Здесь пунши пенятся, Здесь пить не ленятся, Поют вполголоса, присев в кругу: "Мы знаем гавани Далеких плаваний, Где жемчуг высыпан на берегу". А в ночь ворвался в порт Французский теплоход, Облитый серебром прожекторов. Когда бледнел рассвет, Пришли в таверну Кэт Четырнадцать французских моряков... "Кончайте плавиться!" "Привет, красавица!" "Во имя Франции — на шлюпки груз!.." Но спор в Кейптауне Решает браунинг, И на пол грохнулся гигант француз... Когда пришла заря На южные моря, "Жанетта" разбудила сонный порт. Но не пришли на зов Все восемь моряков, И больше не взойдут они на борт. Им больше с гавани Не выйти в плаванье И страны дальние не видеть вновь. Их клеши новые, Полуметровые, Обильно пролита, смочила кровь... В кейптаунском порту С какао на борту "Жанетта" уходила на Сидней. Без бурь тебе идти В далекие пути, Скиталица акуловых морей.
