Не рыцарь в поле, не монах — Художник поднимает кисть. В его руках — не меч, но страх, Пред Богом и всего лишь — тонкий лист. Из КрОнаха пришёл он в мир, Продолжить этой жизни пир. Но ЛУкас знал: что Божья весть Спасёт и душу, жизнь и честь. (рефрен) О, ЛУкас КрАнах, небо мне открой, Ты видел шпили над чёрной мглой, И кисть твоя, как меч перед толпой, Смела с икон застывший фарисЕйства слой — И Мартин Лютер, твой суровый брат, Скрестил с тобою небесный лад В тот век, где смех и плач — единый ряд. Он пишет Еву: дерзкий взгляд, В нём стыд, но также детский суд. И словно пропасть —райский сад, Два тела, как побеги, ждут. А рядом — шлем курфюрста, власть, Лютеров профиль, и буйная страсть, Любовь к деталям: пряжка, гребень, мех — И где-то там за рамой —грех. (Рефрен:) Но знай же, Лукас, — твой готический размах Не умещался в ренессансных снах. Ты выгнул линию в предчувствии креста, Где тонкость тел, как схема, не пуста, И в ней — протест, и в ней — глухая дрожь, Когда на шпалеры мёдом липнет ложь, Рассвет встречая у церковных врат, Где каждый нищий —друг и брат. А под конец — приходит век, Где нет уж места вЫшним снам . Но на твоих полотнах — свет, Венера в когтях латинских дам. Она — как вызов: плоть правА, Но рядом — факел, череп, два,... Скользящая змея. И это — ты Бросаешь кости с высоты. (Рефрен:) И всё же, старый мастер, ты — пророк, В силкАх запутавшийся воронок. Ты дал нам нимф с оленьими глазами, Что смотрят в ад, простёртый перед нами. Твой след — резцом по меди, по стене — Остался там, где вера и весна, Когда Господь с тобой наедине Творит, а рядом жмётся Сатана. И кисть падёт. Но Кранах встал Из краски, как из тёмных вод. Он нам оставил свой оскал: “Ищите правду — там, где пот. А не в блестящих обрамлЕньях Не в каждой жёсткой складке платьев, На остриЕ меча, как озаренья, Среди единых в вере братьев”. (Финальный рефрен:) Так пей же, Лукас, богемный свой нектар, Где смешано вино с водой и яд, И красками гони кошмар Тот, что пророчит жизни ад. (Рефрен (новый): И всё же, Лукас, ты не свят, не плут, Ты — третий берег между тьмой и светом. Твои Мадонны, как невесты, ждут Не милостей, а Божьего ответа. Им служит нимб, похожий на монету, Где ржавчина веков — как позолОта. Ты знал: искусство — это тяга к свету, К Творцу через боль и море пота. И пишешь ты Юдифь — с мечом, с улыбкой лютой, ЛукрЕцию — как вызов, как удар. В них нет готической, слепой, минутной Тоски. В них — плоть,и в них — гиЕннский жар. Мадонна с младенцем под яблоней, “Венера с вуалью” в кокетливом убрАнстве — Она непринуждённо и расслабленно явИт греху своё непостоянство. А под холстом — истлевший скелет: Змея, что держит в пасти свой же хвост. Так время пожирает всякий след, Но, ЛУкас, ты совсем не прост. Ты в восемьдесят лет смеёшься над распадом, И пишешь себя — с улыбкой мудреца, Где каждый штрих стал маленьким парадом Той веры, что не тлеет до конца.
