Раскрываются страницы долгой повести, Над рекою зажигается звезда. В этой книге всё вершится не по совести, И безумье покоряет города. Одиночество, и трусость, и бессилие В каждой точке и за каждой запятой. Там, в конце, мы обретаем изобилие, Здесь рыдаем над могильною плитой. Всё, что было и что будет, не изменится. Строки выжжены, как шрамы на снегу. И тоска моя в безмолвие оденется, Чтоб не выплеснуть всё то что берегу. Этот путь не измерим, как откровение. Он петляет между бездною и тьмой. Как же хочется хотя бы на мгновение Скрыть слова под первозданной белизной. Но опять кружатся вороны над пашнями, В сонных рощицах сгущается туман. Нас запугивают главами вчерашними, Чтоб вовеки не окончился обман. Мы подкладываем буквы в это здание Долгой повести об утренней звезде, В бесконечное, как космос, ожидание Наслаждения – всегда, во всем, везде. Но когда исчезнут тени и сомнения С пожелтевших от неверия страниц, Мы рассмотрим всех героев без стеснения, И заплачем, и падем пред ними ниц. И закроются страницы долгой повести, И друг к другу обратимся мы лицом. Лишь строка дана на то, чтоб жить по совести. Краткий миг меж предисловьем и концом. И закроются страницы долгой повести, И друг к другу обратимся мы лицом. Лишь строка дана на то, чтоб жить по совести. Краткий миг меж предисловьем и концом.
0/500