Сон медведя

Ballad, five-note minor plucked-string ostinato beneath dark ethnic strings and a dissonant cello drone; wailing lead flute, frame drum and heartbeat war-drum loop, with taiko, timpani and gong striking only on bars 8 and 16; high, light male upper-register vocals in sustained melisma-free tones, dry and up-front, with stacked hook harmonies, whispered ad-libs and wordless male choir humming; cavernous cathedral mix with suffocating sub-bass; smooth 90 BPM slow 4/4 pulse, flowing continuously

куплет 8
Я шёл уставший по саванне.
Горел костёр, и бубна звук.
Меня заворожил в тумане.
Как сказки пелена вокруг.

И вдруг на тропке близ песчаной
Колдун меня позвал рукой.
Он говорил, что предсказанье
Есть для меня во мгле ночной.

Он пригласил меня в хибару
Учтив был словно к государю.
Старик заклятия шептал,
В тенях костра костьми махал.

Он дал мне пробовать напиток.
И мои ступни стали слитком.
Присел я рядом у костра,
Почуяв приближенье сна.
И вдруг очнулся средь рябин.
Я был не человек, но зверь.
Я встал на лапы, стал един.
И лес открыл мне свою дверь.

Но лес не тот, что был в Сибири,
Где сосны в небо и мороз по жилам,
Где каждый ствол - как память о былом.
Живой. Манящий, как свой дом.

Он был не местом – существом.
Дышал, моргал. Он был ключом,
Где наши души вьют узор.
На древнем древе родовом.

Он был неровным, оголённым.
Я чувствовал его дыханье.
Я был здесь словно обновленный.
Как будто вышел после бани.

куплет 3 [недоверие]
Но что-то было здесь не так.
Не вырубка. Не гарь. Не мрак.
А что-то тоньше, глубже, ниже.
Как будто кто-то тихо свыше

Менял законы бытия.
Менял дыханье, жрал края.
Тут воздух стал другим на вкус.
И Лес почуял этот гнус.

Замена вечного в ничто.
Как будто кто-то из него
Тащил всю жизней соль.
И заменял их пустотой.

И тут удар прошёл по кедру.
Земля ушла в миг из-под лап.
Из-под земли. Из её недр.
Чернее смоли молний смрад.

Как нефть. Как грех. Как чья-то боль.
Она вошла в ствол-исполин.
И ствол опух и не один.
Среди собратьев встал костёр.

Его язык прожег насквозь.
Беззвучный. И вошёл во флору.
Вторая. Третья. Свет и зло
Слились в упадка форму

По сетке древ они стремились.
Сгоняли прочь отсюда живность
Лес превращался в решето.
Деревья – в пепел. Пепел в зло.

Земля черствела и страдала.
А я стоял. Я был Медведь.
И я не мог ни зареветь,
Ни броситься, забыв о славе.
И тут, подняв глаза наверх,
Увидел вихрь и в нём был «зверь».
Всей мощью духа и душой.
Орёл. Над лесом. Над золой.

Он взмыл с горящего уступа.
Не улетал, не выл в испуге!
И в миг собрался, бросил вызов.
Той молнии. Тому, что снизу

Он вёл войну. Он был как дух.
Кричал он в небо. Гнал беду.
Трубил тревогу. Строил план.
Его война, моя война.

Он перед силой. Он горел,
Но не сгорал. Он не хотел
Спасаться. Он хотел – лететь.
И этим – побеждать ту смерть
А у земли, среди травы,
Где были жизни островки
Металась призрачная тень.
Косуля. Та, что ещё день

Назад ещё пила с ручья.
Теперь – бежала. Но ничья
Земля не прятала её.
И троп не видела в жильё

Она металась. И не знала,
Что гибель всюду. Что настало
Время ответа. Выбор был
Уже не выбор. Он уплыл.

Она смотрела на меня.
И в этом взгляде без огня
Была такая боль, что я
Забыл впервые про себя.
И тут почувствовал. Своё.
И тут почувствовал. Своё.
Животное гнетущее нутро.
И зверя плоть, без боли тлела.
И шерсть моя остекленела.

И та проказа жгла нативно.
Заворожила этим дивом.
И не погасит её ливень
Всё превращалось в то, чем было –

Лишь формой. Чистой. И пустой.
Стеклянный зверь и зверь немой.
Стоящий в пепле. Без огня.
Без ярости. Без бытия.

А молнии всё били. Били.
И лес горел. И те, кто жили –
Бежали. Прятались. Иль жгли
Друг друга. В этой битвы мглы

И я почуял запах мора,
Войны природы и террора
За душу Леса, неба свода.
За право жить и за свободу.

3259/7500

куплет 8 Я шёл уставший по саванне. Горел костёр, и бубна звук. Меня заворожил в тумане. Как сказки пелена вокруг. И вдруг на тропке близ песчаной Колдун меня позвал рукой. Он говорил, что предсказанье Есть для меня во мгле ночной. Он пригласил меня в хибару Учтив был словно к государю. Старик заклятия шептал, В тенях костра костьми махал. Он дал мне пробовать напиток. И мои ступни стали слитком. Присел я рядом у костра, Почуяв приближенье сна. И вдруг очнулся средь рябин. Я был не человек, но зверь. Я встал на лапы, стал един. И лес открыл мне свою дверь. Но лес не тот, что был в Сибири, Где сосны в небо и мороз по жилам, Где каждый ствол - как память о былом. Живой. Манящий, как свой дом. Он был не местом – существом. Дышал, моргал. Он был ключом, Где наши души вьют узор. На древнем древе родовом. Он был неровным, оголённым. Я чувствовал его дыханье. Я был здесь словно обновленный. Как будто вышел после бани. куплет 3 [недоверие] Но что-то было здесь не так. Не вырубка. Не гарь. Не мрак. А что-то тоньше, глубже, ниже. Как будто кто-то тихо свыше Менял законы бытия. Менял дыханье, жрал края. Тут воздух стал другим на вкус. И Лес почуял этот гнус. Замена вечного в ничто. Как будто кто-то из него Тащил всю жизней соль. И заменял их пустотой. И тут удар прошёл по кедру. Земля ушла в миг из-под лап. Из-под земли. Из её недр. Чернее смоли молний смрад. Как нефть. Как грех. Как чья-то боль. Она вошла в ствол-исполин. И ствол опух и не один. Среди собратьев встал костёр. Его язык прожег насквозь. Беззвучный. И вошёл во флору. Вторая. Третья. Свет и зло Слились в упадка форму По сетке древ они стремились. Сгоняли прочь отсюда живность Лес превращался в решето. Деревья – в пепел. Пепел в зло. Земля черствела и страдала. А я стоял. Я был Медведь. И я не мог ни зареветь, Ни броситься, забыв о славе. И тут, подняв глаза наверх, Увидел вихрь и в нём был «зверь». Всей мощью духа и душой. Орёл. Над лесом. Над золой. Он взмыл с горящего уступа. Не улетал, не выл в испуге! И в миг собрался, бросил вызов. Той молнии. Тому, что снизу Он вёл войну. Он был как дух. Кричал он в небо. Гнал беду. Трубил тревогу. Строил план. Его война, моя война. Он перед силой. Он горел, Но не сгорал. Он не хотел Спасаться. Он хотел – лететь. И этим – побеждать ту смерть А у земли, среди травы, Где были жизни островки Металась призрачная тень. Косуля. Та, что ещё день Назад ещё пила с ручья. Теперь – бежала. Но ничья Земля не прятала её. И троп не видела в жильё Она металась. И не знала, Что гибель всюду. Что настало Время ответа. Выбор был Уже не выбор. Он уплыл. Она смотрела на меня. И в этом взгляде без огня Была такая боль, что я Забыл впервые про себя. И тут почувствовал. Своё. И тут почувствовал. Своё. Животное гнетущее нутро. И зверя плоть, без боли тлела. И шерсть моя остекленела. И та проказа жгла нативно. Заворожила этим дивом. И не погасит её ливень Всё превращалось в то, чем было – Лишь формой. Чистой. И пустой. Стеклянный зверь и зверь немой. Стоящий в пепле. Без огня. Без ярости. Без бытия. А молнии всё били. Били. И лес горел. И те, кто жили – Бежали. Прятались. Иль жгли Друг друга. В этой битвы мглы И я почуял запах мора, Войны природы и террора За душу Леса, неба свода. За право жить и за свободу.

0/500