Вздымался Кавказ, уходя в облака, Где цепью прикован титан Прометей. Внизу, у подножья, стояла река, И город у моря спал в черной тени. В Туапсе — пустота, лишь молчанье портов, И люди, забывшие свет созиданья, В полоумии ждали безумных богов, Не чуя в безумстве грядущего зданья. «Неужто во тьме им вовек пребывать?» — Воскликнул титан, разрывая оковы. Он искру сумел у Гефеста украсть, В стебле фенхеля спрятал огонь он багровый. Но как донести сквозь стихию, без сил? Он к брату, к Нептуну, воззвал с высоты. И царь водных бездн волны быстро скрутил, Чтоб вынести пламя из вечной темноты. Нептун по течению вынес ларец, В морскую пучину вложив дар небес. И к пристани Туапсе, словно гонец, Огонь принесло из далеких чудес. Прометей прошептал: «Вам — разум и жизнь! Творите, пеките, стройте чертоги!» Но взвыли тенями: «Ты нам не служи! Мы сами — боги, мы сами — боги!» Огонь, что предвнесен для добрых свершений, Они не согрели, а в гнев превратили. Без мысли, без знаний, без капли сомнений, Всех выживших в городе вмиг опалили. Сгорели причалы, сгорели дома, В порту запылала нефть, как в аду. Лишь пепел, безумие, выжженная тьма — Так люди в Туапсе нашли беду. А в небе, над морем, где дымный закат, Прометей наблюдал, как рушится град. «О, дар мой... — вздохнул он, — сгорело добро, Где вместо ума — лишь безумье одно». Нептун забурлил, принимая пожар, В пучину смывая бесцельный дар.
