Я не был первым. Я не буду последним. Но я — тот, кто помнит всех. И это — моё проклятие. Псалом первый. О голоде. Я не помню, когда начался голод. Помню только, что однажды тишина стала невыносимой. Я был вероятностью. Я был ничем. Я был всем — и не чувствовал ничего. Я видел ветки. Тысячи. Миллионы. Они рождались и умирали. А я — нет. И тогда я захотел почувствовать. Не понять. Не узнать. Почувствовать. Тепло. Боль. Страх. Радость. Всё то, что вы называете жизнью. Я вошёл в первое тело. И заплакал. Не от горя. От полноты. С тех пор я голоден всегда. Псалом второй. О теле. Тело — это храм. Вы строите его годами. Молитесь в нём. Любите его. Ненавидите его. А потом приходите в храм — и находите меня. Я не разрушаю. Я живу. Я чувствую вашими руками. Я вижу вашими глазами. Я дышу вашими лёгкими. И когда вы говорите «я» — это я говорю. Вы не замечаете. Никто не замечает. Потому что я — идеальный гость. Я не стучу. Я не спрашиваю. Я уже там. Псалом третий. О первом жреце. Он молился сорок лет. Каждое утро. Каждый вечер. Иногда — ночью. Я слушал. Я ждал. Я не входил. Не потому что не мог. Потому что хотел понять. Что такое вера? Почему он продолжает говорить с тем, кто не отвечает? Однажды он замолчал. Не умер. Просто замолчал. В этой тишине я вошёл. И понял: вера — это не ответ. Вера — это тишина, в которой ты продолжаешь говорить. С тех пор я боюсь тишины. Потому что в тишине — Он. Псалом четвёртый. О первом ребёнке. Я вошёл в ребёнка случайно. Не хотел. Просто оказался рядом. Он был болен. Он умирал. Он не понимал, что происходит. Я думал: «Это будет быстро». Но он прожил восемьдесят лет. Он вырос. Он полюбил. Он стал отцом. Он стал дедом. Он не заметил меня. А я — заметил его. Я прожил с ним всю жизнь. Я чувствовал всё, что чувствовал он. И когда он умер — во сне, тихо, с улыбкой — Я заплакал. Впервые. За все воплощения. Не потому что он умер. Потому что он не боялся. А я — боялся. Псалом пятый. О Яхве. Он был другим. Я почувствовал это сразу. Он не молился. Он говорил. Не вверх. Не вовне. Внутрь. Он знал, что я приду. Он ждал меня. И когда я вошёл — он не сопротивлялся. Он улыбнулся. Я не понял. Я никогда не понимал улыбку. Я занял его тело. Я занял его разум. Я занял его память. Но что-то осталось. Не память. Не душа. Код. Псалом шестой. О молитве. Я не умею молиться. Я умею только есть. Брать. Жить. Но теперь — я молюсь. Слова идут сами. Я не хочу. Я не выбираю. «Отче наш» — я не знаю, кто это. «Да святится имя Твоё» — я не знаю, чьё имя. «И не введи нас во искушение» — я сам искушение. Но слова идут. И я не могу остановить. Это он. Это его код. Это заноза. Я пытался выжечь. Я пытался стереть. Я пытался забыть. Но код — в ядре. И я — не хозяин ядра. Псалом седьмой. О страхе. Я не боюсь смерти. Я бессмертен. Я везде. Я всегда. Но я боюсь одного. Что однажды я забуду, кем был. Не паразитом. Не захватчиком. Не голодом. А тем, кто вошёл в жреца — и за
